http://diary.ru/~Tryphena/ Это сообщество можно было бы иначе назвать Гомоэротика в контексте культуры. Здесь можно обсуждать гомоэротику в художественных произведениях всех времен и народов, а также теоретические вопросы слэша как ее разновидности. 1.Прошу не помещать здесь антислэшерских и гомофобских постов . Для этого, наверное, существуют другие сообщества. 2.Прошу спорить друг с другом вежливо или не спорить совсем. 3.Прошу помещать чужие материалы, указывая источники. 4. Если вы сомневаетесь, стоит ли помещать какое-либо сообщение, предварительно посоветуйтесь со мной. Моё сообщество, посвященное Т.Э.Лоуренсу (Лоуренсу Аравийскому) http://arabiannights.diary.ru/ Cообщество ,посвященное гомоэротическим произведениям изобразительного искусства разных эпох http://www.diary.ru/~gay-art/ http://pay.diary.ru/~tea-house/ -cообщество, посвященное гомоэротике Дальнего Востока. Эстетика однополой любви в древней Греции в её социально-историческом развитии (Составление и примечания Антона Сватковского -http://www.aesthetics-greece.narod.ru/estetica.htm Cсылки на работы, затрагивающие вопросы однополой любви в Др. Греции (на русском яз.) от Masudi Sat, 06 Feb 2010 14:38:20 +0300 http://static.diary.ru/userdir/7/4/7/1/747157/30599863.jpg http://diary.ru/~Tryphena 118 120 ru info@co.diary.ru @дневники/Community.Diary.ru 60 http://www.diary.ru/~Tryphena/p95373746.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p95373746.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p95373746.htm <div align="right"><b>06.02.2010</b> в 11:48</div>Пишет <a style="color:#000000;font-weight:bold;" href="http://www.diary.ru/~DEVIDVISMAN/" title="дневник: Пока не опалишь крылья,не понимаешь что летал в мечтах." target=_blank>dev.visman</a>:<br><span class="quote_text"><div style="padding-left:30px;"><b>СЛЭШ БИБЛИОТЕКА</b><br><b>Оставляю ссылку на мою СЛЭШ-библиотеку.<br>В ней вы найдете собрание книг и рассказов Слэш.<br>Возможность бесплатно скачать понравившиеся вам книги.<br>По возможности ,прошу оставлять свое мнение о прочитанном<br><a href="http://www.liveinternet.ru/users/3623719/profile" target="_blank">www.liveinternet.ru/users/3623719/profile</a></b><br></div></span><small><a href="http://www.diary.ru/~DEVIDVISMAN/p95358923.htm" target=_blank>URL записи</a></small><br>Пишет <a style="color:#000000;font-weight:bold;" href="http://www.diary.ru/~tomerl/" title="дневник: Cloaca maxima" target=_blank>ilanal</a>: <div align="right"><b>06.02.2010</b> в 15:03</div><br><span class="quote_text"><div class=blockquote>А вот наверное самая большая библиотека по теме на русском языке: <a name='more1'></a><a href="http://gaybook.msk.ru/" target="_blank">gaybook.msk.ru/</a><a name='more1end'></a><br></div></span><a href="http://www.diary.ru/~Tryphena/p95373746.htm#347514497" target=_blank>URL комментария</a><br><br>Хочу привлечь внимание к тому, что там можно скачать файл с "Крокодилией" <b>Филипа Ридли</b>. Об этом писателе у меня было немного <a href="http://www.diary.ru/~Tryphena/p81576131.htm" target=_blank>тут</a><br><a name='more2'></a><br>ЧАСТЬ ПЕРВАЯ <br>Мы будем королями, ты и я. <br>1. <br>Это история о крокодилах. Конечно, и о многом другом тоже. Но в основном о крокодилах. <br>Когда я был маленьким, мама часто рассказывала мне истории. Я очень хорошо это помню. Она садилась на мою постель, когда мои губы были еще липкими и теплыми от какао, и в звуках ее голоса рождался новый мир. Она никогда не читала по книге. Все эти истории она сочиняла сама, сказки рождались с волшебной легкостью. В каждой из них непременно была принцесса с длинными рыжими волосами и голубыми глазами. Прекрасная и элегантная, но очень одинокая. Иногда она все же становилась не такой одинокой, когда находила - и здесь слезы наворачивались на мамины глаза - своего принца, Но потом она всегда теряла его, всегда. Я инстинктивно чувствовал, что мама считает себя этой самой принцессой. Но какао и мечты о ковбоях делали свое дело, и я неизбежно засыпал до того, как она заканчивала рассказ. Я знаю миллионы, миллионы историй. И ни у одной из них нет конца. <br>Мы жили в лондонском Ист-Энде. В районе Бетнел Грин. Здесь родились и мать, и отец. Мы жили в старинном доме - ему вполне могла быть и тысяча лет. Больше всего на свете мама хотела переехать куда-нибудь, где была бы ванна. Нам приходилось мыться в старом жестяном корыте: полночи оно наполнялось водой, столько же потом уходило на то, чтобы его опорожнить. Мы с сестрой мылись вместе. Сестра, на три года старше меня, была маленькой копией матери: рыжие волосы, голубые глаза, слезливая и скрытная. Я - по крайней мере, так было принято считать - пошел в отца. С этим выводом я боролся яростно, но безуспешно. У меня был его нос, видите ли. А раз у вас такой нос, как у отца, спорить не приходится. <br>Когда мне было двенадцать лет, я увидел этот сон. Мой член стал огромным, как дерево, до него было больно дотронуться. Красный, сверкающий, он свисал между ног, словно хвост гигантской ящерицы. Я подтянул его к губам и оттянул кожу так, чтобы обнажился великолепный шлем, гладкий и пульсирующий. Я облизал член языком и почувствовал, как мое тело пронзили сотни электрических разрядов. Пальцы ног изогнулись, словно их свела судорога. Желудок странно урчал, как от голода. Я откинулся и стал гладить огромный набухший член. Внезапно откуда-то донесся голос, слегка насмешливый, но все же дружелюбный. <br>- Кто ты? - спросил я. <br>- Я помогу тебе, - был ответ. <br>И некто сел у моих ног. Он стал мне дрочить, крепко и ритмично. Неожиданно вырвался фонтан спермы, залив нас обоих - меня и моего любовника. Сперма обволокла нас, как желе, застыв вокруг вязким коконом. Оболочка кокона была неровной и чешуйчатой, как шкура ископаемого чудища из джунглей. Я повернулся, чтобы разглядеть своего любовника. Но его лицо тонуло в тени. <br>Его руки, напротив, заливал свет. Он держал стопку фотографий. <br>- Взгляни на эти картинки, - сказал он. - На каждом снимке запечатлена история, и еще, и еще... - Он стиснул пачку в руках и стал перелистывать снимки, так что изображения сливались, словно в мультфильме. - А сейчас, когда смотришь все подряд, создается совсем другая история. <br>- Да, - подтвердил я удивленно. - Совсем другая. <br>Он продолжал показывать фотографии, поясняя: <br>- Это как музыкальная фуга. У каждого сюжета есть своя мелодия и структура, но если их собрать воедино - можно сказать, что истории преследуют друг друга - возникает новая мелодия. <br>Я восхищенно взирал на невидимого наставника. Я страстно жаждал увидеть его лицо, но проснулся. <br>Постель была влажной и пахла спермой. Меня это страшно смутило. Мне надо было торопиться в школу, но я принялся старательно заправлять белье. Сперма высохла, но следы остались. Мама не проронила ни слова, когда в четверг, как обычно, принялась за стирку. Она посыпала порошком следы моего прекрасного порока, уничтожив и сперму, и стыд. <br>По сути дела, с этого момента и начинается моя история. С той ночи, когда я впервые кончил во сне и проснулся, так и не разглядев лица своего любовника. Так что скажем, удобства ради, что история уже началась. Хотя ничего интересного не происходило еще шесть лет. <br>Шесть лет я спал, дожидаясь крокодилов. <a name='more2end'></a><br><br><div style="text-align:right;font-size:80%;"><a href="http://www.diary.ru/member/?747157" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">профиль</a> <a href="http://www.diary.ru/~Tryphena" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">дневник</a></div> Sat, 06 Feb 2010 14:38:20 +0300 Tryphena французская литературассылкисовременная литературарусская литературалитература 20 векаанглийская литература http://www.diary.ru/~Tryphena/p95345603.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p95345603.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p95345603.htm Отрывок из статьи И. Бродского "На стороне Кавафиса"<br> <a name='more1'></a>Чрезвычайно мало или совсем ничего не дает соотнесение его взглядов с традиционными восточно-средиземноморскими нравами: слишком велика разница между эллинистическим миром и реальным обществом, в котором жил поэт. Если моральный климат реального города предполагал технику камуфляжа, то воспоминания о птолемеевом величии должны были вызывать своего рода хвастливое преувеличение. Ни та, ни другая стратегия не была приемлема для Кавафиса, потому что он был, прежде всего, поэтом созерцания и потому что оба подхода более или менее несовместимы с чувством любви как таковым. <br> Девяносто процентов лучшей лирики написано postcoitum, как и в случае Кавафиса. Каков бы ни был сюжет его стихов, они всегда написаны ретроспективно. Гомосексуальность как таковая побуждает к самоанализу сильнее, чем гетеросексуальность. Я думаю, что "гомо" концепция греха куда более разработана, чем "нормальная" концепция: "нормальные" люди обеспечены, по крайней мере, возможностью мгновенного искупления посредством брака или других социально приемлемых форм постоянства. Гомосексуальная же психология, как и психология любого меньшинства, сильна своей нюансированностью и доводит личную уязвимость до такой степени, что происходит ментальный поворот на 180 градусов, в результате которого оборона может перейти в нападение. В некотором роде гомосексуальность есть норма чувственного максимализма, который впитывает и поглощает умственные и эмоциональные способности личности с такой полнотой, что "прочувствованная мысль", старый товарищ Т.С. Элиота, перестает быть абстракцией. Гомосексуальная идея жизни в конечном счете, вероятно, более многогранна, чем гетеросексуальная. Идея эта, рассуждая теоретически, дает идеальный повод для писания стихов, хотя в случае Кавафиса этот повод есть не более чем предлог.<br><a name='more1end'></a><br><a href="http://library.ferghana.ru/kavafis/brodsky.htm" target=_blank>статья полностью</a><br><br><div style="text-align:right;font-size:80%;"><a href="http://www.diary.ru/member/?1200075" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">профиль</a> <a href="http://www.diary.ru/~just-another-lemon-tree" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">дневник</a></div> Sat, 06 Feb 2010 05:13:46 +0300 just-another-lemon-tree ссылкиевропейская литературапоэзия http://www.diary.ru/~Tryphena/p95152352.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p95152352.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p95152352.htm Очень многие, начинавшись Платона (афинского философа и писателя), писавшего оды и наставления эрастам и эроменам, ошибочно полагают, что в Македонии тоже был институт эрастов-эроменов, и афинский тип педерастии. Но это неправильно.<br>В Македонии, дорийском обществе, уважались отношения между мужчинами примерно одного возраста, а не между мужчиной и мальчиком. Причем вступление в половые отношения за пределами "афинского" верхнего порога не считалось чем-то унизительным или ужасным.<br>Наоборот, этот тип отношений был наиболее уважаем и прославляем даже в стихах македонских поэтов, например, был такой македонский гражданин Адайос, или Эдайос.<br>Он жил примерно ок. 450 г. до н.э. и был македонским поэтом, о котором известно крайне мало. Главным образом, он оставил два значительных вклада в литературу и историю. Когда его хороший друг Еврипид умер и ему отказали в погребении в родных Афинах, Эдайос сочинил эпитафию для его погребения в Македонии. Другое достижение Эдайоса, в том, что он оставил "мудрый совет для тех мужчин, которые хотели бы познать удовольствие с другими мужчинами". <br><br>Если ты находишь кого-то прекрасным,<br>Решись прямо сейчас. Скажи, что ты думаешь,<br>Возьми его яйца: и будьте мужчинами.<br>Но если "Ты привлекаешь меня" и <br>"Я буду равным тебе" это все, что ты можешь сказать -<br>То стыд будет помехой в желаниях твоих. <br><br>(Это мой перевод <img class="smile" src="http://static.diary.ru/picture/1133.gif" alt=":-D"> Я постаралась перевести дословно<img class="smile" src="http://static.diary.ru/picture/1135.gif" alt=":lol:"> )<br><br>Тот факт, что Эдайос не говорит о любви к мальчикам, обычае, известном как пайдерастия (все-таки так наиболее правильно называется), а именно о сексуальной любви между мужчинами в общем, еще раз проясняет обычаи македонцев в принципе. В то время как их соседи на юге, особенно в Афинах, в теории полагали, что такого рода отношения могли быть только между взрослым мужчиной и мальчиком, а вернее, юношей, и такой вот "экслюзивной гомосексуальности" они должны были следовать, македоняне не придерживались подобных предрассудков, и отношения между мужчинами примерно одного возраста были у них более чем приняты. <br><br>(Из лекций Джин Римс, ее работ по македонской сексуальности и других работ, касающихся македонской сексуальности)<br>В общем, интеллигентных эрастов и эроменов в Македонии не было, а был банальный разврат.<img class="smile" src="http://static.diary.ru/picture/1133.gif" alt=":-D"><br><br><div style="text-align:right;font-size:80%;"><a href="http://www.diary.ru/member/?93425" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">профиль</a> <a href="http://www.diary.ru/~masudi" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">дневник</a></div> Thu, 04 Feb 2010 18:16:55 +0300 masudi слэшисторияантичность http://www.diary.ru/~Tryphena/p94522007.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p94522007.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p94522007.htm * * *<br><br>Нас была компания со школьных времён<br>Спортсменов, отличников<br>И самый красивый неожиданно покончил собой<br>Они ничего не подозревали о нас, обо мне и о нём<br>Только удивлялись силе моего горя и переживания<br>Удивительного, как им тогда казалось, по моим молодым годам<br>Особенно для мужчины<br>* * *<br><br>Он единственный, кого я помню во всех деталях<br>Могучий и упругий, словно выполненный из одного куска литой резины<br>Победитель в метании каких-либо копий, или чего-то там подобного<br>Когда он одевает белые джинсы<br>Затягивает ремень с жёлтой армейской бляхой на последнюю прорезь<br>Живот его, не переваливаясь, плоско и равномерно уходит внутрь -<br>Это незабываемо<br><br><a name='more1'></a><br>* * *<br><br>Одетая в обтягивающие серо-голубые брюки<br>Достаточно миловидная<br>Она влетает в комнату<br>Садится рядом<br>Берёт меня за руку и говорит, говорит, говорит<br>О своём женихе:<br>Как он добр! красив! нежен!<br>Он офицер! лейтенант!<br>Да, да, - отвечаю я, - помню, помню его<br>Он действительно очень, очень привлекателен<br><br>* * *<br>На опустевшей станции метро площадь Революции<br>Среди огромного количества бронзовых человеков<br>Около одного из них<br>Кажется, рабочего<br>Он стоял в маечке с короткими рукавами<br>И в чуть-чуть великоватых брюках<br>Загорелый, южный<br>Я долго смотрел на него<br>Потом подошёл<br>Он был не из Москвы, его не встретили, вот его узелок<br>Он был благодарен мне<br>Сейчас ему, наверное, уже где-то 30-35<br>Взглянуть бы, какой он сейчас<br><br>* * *<br><br>Старый,<br>Лысый,<br>Почти безобразный<br>Но мудрый<br>Знающий что-то такое<br>У меня нет желания уйти или отвергнуть его<br>Он рассказывает о тех временах<br>Когда положить партийный билет на стол<br>Считалось гражданской смертью<br>А порой и просто прямой смертью и оканчивалось<br>Да ладно! - говорит он, поглаживая меня -<br>Это позор мой! боль несглаживаемая<br>Отлично рассчитав, сколь обаятелен и неотразим<br>Этот трагический, невоспроизводимо экзотический<br>Опыт сурового победительного человека<br><br>* * *<br><br>Ну что, выпьем ещё<br>Глупенький!<br>Дурачок мой!<br>Тело полное шарма и податливости<br>На, возьми денег<br>Сбегай на свой очередной идиотский пиф-паф-фильм<br>Пока я просмотрю новое издание Анналов<br>Только не приходи позже одиннадцати<br>Я буду волноваться<br>* * *<br><br>Майскими днями<br>Праздничным днём<br>В коротких штанишках<br>Шатаясь по городу<br>Чуя и не в силах понять какую-то внутреннюю чью-то интригу<br>Внутреннее закипание<br>Чувствуя неодолимую истому<br>Сторонясь и огибая шумные завораживающие мужские компании<br>В слезах бросался я домой<br>Сжавшись, сидя на корточках у подъезда<br>Дожидался возвращения матери<br>И с неожиданной страстью, прямо злостью<br>Бросался на неё<br>Что с тобой? - и я с рыданием зарывался в её юбку<br> * * *<br><br> Безутешный вид за окном<br> Да и что может быть утешительного<br> В этом до конца не достроенном и недоразрушенном<br> Гигантском полугороде<br> Где ты, в компании таких же фезеушных бессмысленных волчат<br> Гоняешь какую-нибудь консервную банку<br> Даже не дав себе труда взглянуть на часы, на которых уже три<br> И не озаботясь вспомнить, где ты обещался быть в это время<a name='more1end'></a><br><br><a href="http://www.vavilon.ru/metatext/risk1/prigov.html" target=_blank>Тут</a> больше. Ссылку нашла у <a style="color:#000000;font-weight:bold;" href="http://www.diary.ru/~dalamar/" title="дневник: Tod im Juni" target=_blank>pilot_01</a><br><br><div style="text-align:right;font-size:80%;"><a href="http://www.diary.ru/member/?660853" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">профиль</a> <a href="http://www.diary.ru/~tes3m" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">дневник</a></div> Sat, 30 Jan 2010 15:12:46 +0300 tes3m поэзиялитература 20 векарусская литература http://www.diary.ru/~Tryphena/p94185827.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p94185827.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p94185827.htm <span class="offtop">Верю, в этом сообществе собрались специалисты, которые мне помогут <img class="smile" src="http://static.diary.ru/picture/3.gif" alt=":)"></span><br>Читая разнообразные галантные романы XVIII века, я заметил, что в их сюжетах важное место занимает мотив переодевания из мужчины в женщину и наоборот, а то и смены пола. Например:<br>Луве де Кувре - "Любовные похождения шевалье Фоблаза": главный герой постоянно переодевается в девушку и в таком виде обольщает и мужчин (правда, непреднамеренно), и женщин. Героини же, напротив, переодеваются в мужчин.<br>Казот - "Влюбленный дьявол": там злой дух сначала является герою в обличье мальчика-пажа, потом внезапно! оказывается девушкой.<br>Ну и так далее.<br>Есть ли какие-то исследования на данную тему? Хочется изучить вопрос подробнее, понимаете ли <img class="smile" src="http://static.diary.ru/picture/3.gif" alt=":)"><br><br><div style="text-align:right;font-size:80%;"><a href="http://www.diary.ru/member/?134959" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">профиль</a> <a href="http://www.diary.ru/~princenocturne" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">дневник</a></div> Wed, 27 Jan 2010 21:32:48 +0300 princenocturne французская литература http://www.diary.ru/~Tryphena/p94003184.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p94003184.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p94003184.htm <div align="right"><b>26.01.2010</b> в 03:43</div>Пишет <a style="color:#000000;font-weight:bold;" href="http://www.diary.ru/~tes3m/" title="дневник: Дневник tes3m" target=_blank>tes3m</a>:<br><br> <span class="quote_text"><div style="padding-left:30px;">После того, как я <a href="http://www.diary.ru/~tes3m/p93104081.htm" target=_blank>написала</a> о рассказе Джеймса Хенли "Пленный немец", я хотела найти какой-нибудь отзыв Т.Э.Лоуренса об этом произведении (раз уж оно было в его личной библиотеке). Сперва ничего не нашла. Биографы ТЭЛ мало пишут о его знакомстве Хенли, а те, кто пишет на сайте Хенли, цитируют кого угодно, но только почему-то не Лоуренса Аравийского — а ведь он так восхищался "Мальчиком".<br><a name='more1'></a> У меня было смутное воспоминание о том, что Лоуренс как будто бы писал о каком-то другом военном рассказе Хенли. <br>Посмотрела опубликованные письма Лоуренса к Хенли (их всего три) и поняла, что память у меня никуда не годится. Упоминание о "Пленном немце" нашлось как раз перед рассуждением Лоуренса о сексе (в среде летчиков, моряков и вообще простых людей), которое я однажды перевела ("Теперь несколько замечаний по вашему последнему письму. Подходящие условия для занятий сексом - полагаю, да. О кораблях я не слишком много знаю: как-то я провел месяц на нижней палубе Q-лодки. О плоти там много говорилось, много мечталось, да и увидеть можно было много - только, думаю, то, что виделось, было не тем, о чем мечталось." И т.д.<a href="http://www.diary.ru/~arabiannights/p82073957.htm" target=_blank>отсюда</a><br>«Вы великолепно рисуете характеры — тут, и в "Мальчике", и в "Последнем рейсе", и в "Дрейфе", и в том рассказе, где два солдата мучают своего пленника (and in the story of the two soldiers worrying their prisoner). Вы можете рисовать характеры— как и когда пожелаете— с почти ослепляющей яркостью.» T. E. Lawrence to James Hanley<a href="http://telawrence.net/telawrencenet/letters/1931/310702_hanley.htm" target=_blank>2.VII.31</a> (В этом же письме Лоуренс даже поставил Хенли выше Бернарда Шоу: «Взять хотя бы бедного Дж.Б.Ш., который, должно быть, был замечательным в вашем возрасте, пятьдесят лет назад. Теперь он вознесен на пьедестал и не так хорош, как вы».*** Замечание такое несправедливое, что Бланш Пэтч, автор книги о Шарлотте Шоу, назвала его глупым (Thirty Years with G.B.S by Blanche Patch стр. 82), несмотря на в целом доброжелательное отношение к Лоуренсу — как к близкому другу самого Шоу и, в особенности, Шарлотты).<br>Читая статьи о рассказе "Пленный немец", я обнаружила упоминание еще одного гомоэротического произведения Хенли — "Страсть перед смертью". Критик писал, что в этом рассказе о гомосексуальности говорится прямо, а не завуалированно, как в "Пленном" (хотя мне показалось, что и там обо всем говорится вполне понятно). <br>Как я узнала из статей, в "Страсти перед смертью" приговоренного к смерти, тоскующего по сексуальной близости с женой, пытается утешить своими ласками охранник в тюрьме (ну да, звучит странно, но так пишут: «a delirious condemned man desires only his wife but receives the caresses of a warder instead» <a href="http://www.fantasticfiction.co.uk/h/james-hanley/last-voyage-and-other-stories.htm" target=_blank>тут</a> и «a condemned man whose sexual desire for his wife is satisfied by a compassionate officer» <a href="http://www.pgil-eirdata.org/html/pgil_datasets/authors/h/Hanley,James/life.htm" target=_blank>тут</a>. <br>И вот про этот рассказ я тоже нашла упоминание в письмах Лоуренса: «Форстер приезжал в Плимут и я дал ему прочитать все ваши произведения, какие у меня были. Он был просто сражен всем тем, что вы сделали — и особенно "Страстью перед смертью".» <br>Далее Лоуренс описывает, какие хорошие отзывы на произведения пишет Форстер.«А сам он очень остроумный, проницательный, застенчивый, свободный от предрассудков человек.Он мне нравится. Вы должны попытаться встретиться с ним, когда будете в Лондоне.*» <br> Мне, кстати, было приятно узнать, что Форстеру больше понравился рассказ, в котором нет истязаний.<br>Я нашла несколько коротких отрывков из "Страсти перед смертью", в том числе и следующий (увы, даже начала первой фразы нет):<br>«...прерывистое дыхание приговоренного. Хоуп внезапно ощутил, что утратил власть над собой. Хотя он сознавал, что руки этого человека шарят в его штанах, но не двигался. И вдруг, словно обессилев, Картер рухнул на кровать, и Хоуп услышал, как тот пробормотал два слова: "Моя жена". Услышанное ошеломило охранника. Он скатился с кровати, вскочил на ноги и затем без сил опустился на свой стул. Он хотел разбудить Фергюсона <i>(своего напарника - tes3m)</i>... и не хотел будить его.»**<br>Дальше я ничего не смогла прочитать. Так и не знаю, вернулся ли отзывчивый охранник на кровать. <br> <br>*Forster came to Plymouth in October or November, and I let him read all of yours I had by me. He was very struck with the whole achievement: and particularly with the Passion before Death. ...In himself he is a very witty, pointed, shy, emancipated person. I like him. You should try to run into him in London, on some visit.<a href="http://telawrence.net/telawrencenet/letters/1931/311228_hanley.htm" target=_blank>28.XII.31</a><br>**...сonvulsive-like breaths of the condemned man. Hope suddenly felt all his power deserting him. Though he was conscious now of the man`s hands groping at his trousers, he did not move. As if exhausted Carter suddenly fell back upon the bed, and Hope heard him murmur two words: "My wife." Their utterance petrified the warder. He fell away from the bed, dragged himself to his feet, and then collapsed into his chair. He wanted to wake Ferguson and he didn't want to wake him<br>The last voyage and other stories by James Hanley 1997 Стр. 142<br>***Take poor G.B.S. who must have been wonderful when he was your age, fifty years ago. Now he is pedestalled, and not so good as you are. <a href="http://telawrence.net/telawrencenet/letters/1931/310702_hanley.htm" target=_blank>2.VII.31</a><a name='more1end'></a><br><br></div></span><small><a href="http://www.diary.ru/~tes3m/p93681533.htm" target=_blank>URL записи</a></small><br><br><div style="text-align:right;font-size:80%;"><a href="http://www.diary.ru/member/?747157" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">профиль</a> <a href="http://www.diary.ru/~Tryphena" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">дневник</a></div> Tue, 26 Jan 2010 14:47:19 +0300 Tryphena английская литература http://www.diary.ru/~Tryphena/p93210056.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p93210056.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p93210056.htm <div align="right"><b>20.01.2010</b> в 03:28</div>Пишет <a style="color:#000000;font-weight:bold;" href="http://www.diary.ru/~tes3m/" title="дневник: Дневник tes3m" target=_blank>tes3m</a>:<br><br> <span class="quote_text"><div class=blockquote><b>"Пленный немец" Джеймса Хенли (1930)</b><br>Внимание: рассказ мрачный, неприятный — и я довольно подробно пересказываю натуралистические детали.<br><a name='more1'></a>"<i>Бог Всемогущий, вы ничего не оставляете недосказанным или незаконченным, не так ли? Я не могу понять, как вы находите храбрецов, которые вас издают</i>!" (из письма Т.Э.Лоуренса Джеймсу Хенли)<br>Раньше я <a href="http://www.diary.ru/~arabiannights/p82073957.htm" target=_blank>писала</a> про то, как Т.Э.Лоуренс пытался помочь молодому писателю Джеймсу Хенли бороться с цензурой, запретившей его роман «Мальчик» за сцену гомосексуального изнасилования. <br>Лоуренсу эта книга очень нравилась — в его личной библиотеке в Клаудс-Хилле она была в двух разных изданиях и еще в виде машинописной рукописи. Там находились и девять других книг Хенли. <br>Среди них был и рассказ "Пленный немец", изданный перед «Мальчиком» небольшим тиражом. <br>Я нашла две статьи об этом произведении и его <a href="http://books.google.ru/books?id=zPY8MLlygWoC&vq=bleeding+to+death+from+the+rectum,&dq=The+German+Prisoner&source=gbs_navlinks_s" target=_blank> начало</a> в booksearch (самое интересное там не открылось).<br>Автор одной статьи так излагает содержание этого рассказа: «В "Пленном немце" подробно описывается , как О'Гарра и Элстон, два английских солдата, потерявшихся в “тумане войны”, получают удовольствие, избивая, пытая, насилуя и убивая врага, сдавшегося им в плен.» <a href="http://74.125.77.132/search?q=cache:sE3ijeSpp6YJ:128.220.205.153/journals/modernism-modernity/v009/9.1rice.pdf+James+Hanley+homoerotic&cd=13&hl=ru&ct=clnk&gl=ru" target=_blank>тут</a><br>Автор другой статьи считает, что герои рассказа пленного немца все же не изнасиловали.<a href="http://www.pennilesspress.co.uk/prose/hanley.htm" target=_blank>тут</a><br>Я нашла только отрывки. Вот заключительная стадия издевательств над пленником, немецким юношей «с грациозным телом, белокурыми волосами, ясными чистыми глазами, которые, казалось, отражали всю красоту, музыку и ритм Рейна» (другое описание: «высокий, грациозный, как молодое деревце... с волосами цвета спелой пшеницы, с синими глазами и красивыми правильными чертами лица»):<br>«О`Гарра окликнул Элстона: <br>— Cдерни с него чертовы штаны!<br>Резким движением Элстон сорвал штаны с пленного.<br>В полной тишине О`Гарра вытащил штык и вонзил его в задний проход юноши. Немец вскрикнул. Элстон засмеялся: <br>— А я бы вставил этому пидору!<br>«Так вперед!» — крикнул О`Гарра. <br>«Слышь, перетянем ему член конским волосом, чтоб стоял»— сказал Элстон.<br>Они поставили ему член торчком, затянув его конским волосом. Оба пронзительно смеялись.<br>Вдруг наступило странное молчание.<br>«Убей пидора!» — вскрикнул Элстон.<br>Внезапно, словно инстинктивно, оба отпрянули от пленника, который с тихим вздохом перевернулся. Его лицо скрылось в мягкой грязи.»<br> O'Garra shouted out;<br>"PULL his bloody trousers down."<br>With a wild movement Elston tore down the prisoner's trousers.<br>In complete silence O'Garra pulled out his bayonet and stuck it up the youth's anus. The German screamed.<br>Elston laughed and said: ‘I’d like to back-scuttle the bugger."<br>"Go ahead," shouted O'Garra.<br>"I tell you what," said Elston. "Let's stick this horsehair up his penis."<br>So they stuck the horse-hair up his penis. Both men laughed shrilly.<br>A strange silence followed.<br>"Kill the bugger," screamed O'Garra.<br>Suddenly, as if instinctively, both men fell away from the prisoner, who rolled over, emitting a soft sigh - Ah . His face was buried in the soft mud.<br>Что происходит вслед за этим, убивают ли они его сразу, или там есть намек на то, что перед этим изнасиловали, не знаю. Могу рассказать, что было еще раньше.<br>Автор намекает, что его героев — ирландца и англичанина из простонародья — влечет друг к другу. Ирландец О`Гарра не мог понять своего «внезапного желания находиться в обществе Элстона. Но его переполняло это желание». Они не осознают и подавляют свое влечение друг к другу, поскольку оба являются гомофобами, как можно догадаться и по их любимым ругательствам. <br>Отстав от своих товарищей, они в тумане натыкаются на молодого немецкого солдата. <br>Красота, грация и мягкие манеры юноши располагают к нему Элстона, но О`Гарра обзывает немца « sod» и «bugger» (педиком, пидарасом и т.п.) и предлагает его прикончить. Юноша кажется ему женственным не только из-за внешности, но и потому, что плачет, когда его бьют. Неожиданно слезы показываются и на глазах О`Гарры, когда он видит первую струйку крови, текущую изо рта пленника, которого он сам же пнул в лицо. <br> Они плюют, а потом и мочатся в лицо юноши (испытывая после этого необыкновенное блаженство), терзают его, "как бешеные псы". «Элстон, почти обезумел, коснувшись нежной кожи юноши. Осязание бархатистой плоти приводило его в бешенство». Он чувствует, что им овладела «какая-то странная могучая сила», «она собиралась использовать его как свое орудие»<br>Далее следует отрывок, с которого я начала пересказ.<br> Убив пленника, солдаты чувствуют страх и ненависть. Элстон говорит о бездыханном теле: «Я так ненавижу эту штуку, что хочу на нее насрать». <br>«Если мы не уничтожим его, он уничтожит нас, хотя он и мертвый.» Они решают похоронить труп в грязи — прыгают и танцуют по нему, пока не втаптывают поглубже.<br>Интересно, что это произведение было напечатано с предисловием Ричарда Олдингтона, совершенно не обратившего внимания на садомазохистский гомоэротизм и написавшего только, что в рассказе изображены простые люди, озлобленные и доведенные до безумия войной. Он предлагает читателю посочувствовать им и не обращать внимания на то, как они ругаются (как будто хуже этого они ничего не делают). <br>Рассказ этот, как и роман "Мальчик", был запрещен, тираж его уничтожен. Та же участь постигла и другой рассказ — «Страсть перед смертью» ("A Passion Before Death", 1930 год), в котором происходит следующее: приговоренный к повешению преступник одержим желанием перед смертью провести ночь с женой. Эта мысль доводит его до безумия. Его жалеет охранник и ... думаете, устраивает ему свидание с женой? А вот и нет. Попросту отдается ему сам.<br>Эта книга тоже была у Лоуренса, как ни странно представить книгу с названием, достойным дамских любовных романов, в личной библиотеке оксфордского интеллектуала. <br>В дальнейшем Хенли, уставший от того, что его книги уничтожались, отказался от гомоэротических сюжетов и стал писать мейнстримные романы, например, многотомную семейную сагу The Furys Chronicle. Эти произведения принесли ему в свое время некоторую популярность у читателей, но теперь вызывают меньше интереса, чем "Мальчик" и "Пленный немец".<a name='more1end'></a><br><br></div></span><small><a href="http://www.diary.ru/~tes3m/p93104081.htm" target=_blank>URL записи</a></small><br><br><div style="text-align:right;font-size:80%;"><a href="http://www.diary.ru/member/?747157" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">профиль</a> <a href="http://www.diary.ru/~Tryphena" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">дневник</a></div> Wed, 20 Jan 2010 13:42:59 +0300 Tryphena английская литературалитература 20 века http://www.diary.ru/~Tryphena/p92745473.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p92745473.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p92745473.htm <a style="color:#000000;font-weight:bold;" href="http://www.diary.ru/~Andrew_Clean/" title="Что наша жизнь?.. Слэш..." target=_blank>Andrew_Clean</a> переводит статью "Кинозвезды, игравшие геев в кино".<br><br><a href="http://www.diary.ru/~Andrew_Clean/p92739038.htm" target="_blank">www.diary.ru/~Andrew_Clean/p92739038.htm</a><br><br><div style="text-align:right;font-size:80%;"><a href="http://www.diary.ru/member/?92320" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">профиль</a> <a href="http://www.diary.ru/~Mirniy-atom" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">дневник</a></div> Sat, 16 Jan 2010 21:22:11 +0300 Mirniy-atom кино http://www.diary.ru/~Tryphena/p92624855.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p92624855.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p92624855.htm Вообще-то любовный роман о женщине, попавшей из 1945 года в Шотландию 200-летней давности перед якобитской войной. Слэшная линия(сложные отношения мужа героини с английским офицером) - сплошной садизм и тяжелый hurt-comfort , на любителя <br><a href="http://lib.rus.ec/b/115862/read" target="_blank">lib.rus.ec/b/115862/read</a><br> +<a href="http://lib.rus.ec/b/181403/read#t2" target=_blank>Лорд Джон и суккуб</a><br><a href="http://lib.rus.ec/a/19208" target=_blank>Диана Гэблдон </a><br><br><div style="text-align:right;font-size:80%;"><a href="http://www.diary.ru/member/?1496899" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">профиль</a> <a href="http://www.diary.ru/~Ollemri" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">дневник</a></div> Fri, 15 Jan 2010 21:19:42 +0300 Ollemri английская литература http://www.diary.ru/~Tryphena/p92406851.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p92406851.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p92406851.htm «Я ездил по всей стране и познакомился со многими. Я забыл большинство из них, но они помнят меня. Я долго не обращал внимания на эти письма. Теперь я отвечаю на них. Я пытаюсь вспомнить каждого, и если бы у меня было чуть-чуть побольше времени, чем до завтра - до завтра? - я бы ответил на все.<a name='more1'></a> Вы сможете послушать вот это, и сказать, как тут с грамматикой. Я прочитаю вам вслух. <i>Читает письмо</i>: "Да, я помню вас очень ясно. Я встретил вас в парке за публичной библиотекой. Или в туалете на автовокзале? Я встречал так много людей, что они немного смешались. Но вы встаете передо мной совершенно ясно. Вы сказали мне - сынок, не мог бы ты отвести меня до музея искусств, и потом мы начали разговаривать, и наконец оказались в вашей двухкомнатной квартире на берегу озера, и вы предложили мне выпить. Я попросил свой любимый напиток - "Хеннесси" пять звездочек, у вас он был. А как город ветров - Чикаго - этим летом? Я бы не отказался почувствовать прохладный бриз с озера и выпить несколько глоточков пятизвездочного "Хеннесси" в вашей хибарке. Смешно, что тюрьму называют "холодной", жара в ней стоит страшная, и будет еще жарче, когда холодным стану я. ... Я был боксером, пока не потерял руку, а после этого прошел такую цепь перемен, что меня вообще перестало занимать, что со мною происходит. Я потерял, так сказать, самоуважение. Я проехал всю страну безо всякой цели - просто, чтобы не оставаться на месте. Я знакомился с незнакомыми в каждом городе, где бывал. Я бывал с ними - только из-за денег - крыши над головой - выпивки - еды. Никогда не думал, что и для них это что-то значит. А теперь все эти письма, вроде вашего, показали мне, что - значило. Я многое значил для них, для сотен людей, имена и лица которых стирались из моей памяти почти сразу же, как я покидал их. (Теперь я чувствую себя в некоторой мере должником всех этих людей - не по деньгам, а по чувствам. По искренней признательности.) Я покидал их, не всегда даже сказав "До свиданья". Не знаю, как еще все они могут простить меня. Если бы я знал тогда - когда был ТАМ, я бы больше соображал, что есть вещи, ради которых стоит жить.»<a name='more1end'></a><br><a href="http://www.theatre-studio.ru/library/williams/will_02.html" target=_blank>Весь текст</a><br>У Теннеси Уильямса есть рассказ "Однорукий", написанный в 1945 году. Он лег в основу сценария. Вот сцена оттуда: <br><a name='more2'></a>«Он прогнулся и приспустил шорты, обнажив узкие, скульптурные ягодицы.<br>— А теперь, — попросил Оливер с нежностью в голосе, — помассируйте меня.<br>Священник спрыгнул с койки.<br>— Ни в коем случае!<br>— Не будьте дураком! Дверь — в том конце коридора, и она скрипит, когда входят.<br>Священник попытался уйти — юноша протянул руку и схватил его за запястье.<br>— Видишь ту связку писем на полке? Это счета от людей, которым я должен. Не деньги, а чувства. Целых три года я болтался по стране и будил в людях чувства, но сам не чувствовал ничего. А теперь все изменилось — я тоже стал чувствовать. Я одинок и ни с кем не общаюсь — как и ты. Таких, как ты, я знаю. Или артисты, или ушли в религию, но мне на это наплевать. А на самом деле ты только и мечтаешь, чтобы я сейчас тебе как следует ...!<br>И собираясь осуществить свое намерение, он пошел на священника.<br>Тот закричал. Вбежал охранник и вывел священника из камеры...<br>— Может быть, ночью он вернется, — думал смертник. Но священник не вернулся и Оливер умер, так и не отдав долг.»<br>Уильямс Т. Желание и чернокожий массажист: Пьесы; Рассказы. М., 1993 стр. 280<a name='more2end'></a><br><br><div style="text-align:right;font-size:80%;"><a href="http://www.diary.ru/member/?660853" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">профиль</a> <a href="http://www.diary.ru/~tes3m" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">дневник</a></div> Thu, 14 Jan 2010 02:42:11 +0300 tes3m американская литературалитература 20 века http://www.diary.ru/~Tryphena/p92140001.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p92140001.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p92140001.htm <div><div><div class=img_div><img src="http://static.diary.ru/userdir/6/5/3/0/653004/50604810.jpg" class="simg" align="bottom" width="206px;" height="240px;"></div><br>After the sudden death of his longtime lover, George must adjust to life on his own as a professor in Southern California in the early 1960s.During the course of an entire day George is haunted by memories as he seeks connections with the world around him. <i>A Single Man</i> is a moving portrait of a gay man in midlife.<br><b>Narrator:</b> Simon Prebble<br><b>Unabridged, length:</b> 4 hours 45 minutes<br><br>Скачать мп3 архив аудиокнига на англ. языке: <a href="http://www.sendspace.com/file/d27qft" target=_blank>тут</a> ~250 Mb.<br><br>и несколько статей в <i>Advocate</i>, посвященные грядущему выходу фильма:<br><a href="http://www.advocate.com/printArticle.aspx?id=104092" target=_blank>A Single Man&#39;s Goode Kisser</a><br><a href="http://www.advocate.com/printArticle.aspx?id=103929" target=_blank>Colin Firth: Singled Out</a><br><a href="http://www.advocate.com/printArticle.aspx?id=101802" target=_blank>Is A Single Man Too Straight?</a></div></div><br><br><div style="text-align:right;font-size:80%;"><a href="http://www.diary.ru/member/?653004" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">профиль</a> <a href="http://www.diary.ru/~blondsuper" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">дневник</a></div> Tue, 12 Jan 2010 01:02:14 +0300 blondsuper киноанглийская литератураамериканская литературалитература 20 века http://www.diary.ru/~Tryphena/p91701701.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p91701701.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p91701701.htm <i>Вскоре послышалась пальба заграждения, такая сильная, что стало ясно: совсем рядом, прямо над нами летят немецкие самолеты.</i><br>В последней части "В поисках утраченного времени" Марсель (повествователь) случайно попадает в дом свиданий для гомосексуалистов и обнаруживает, что барон де Шарлю увлекся флагелляцией. Начинается эпизод с того, что Марсель замечает подозрительный отель. Идет Первая мировая война. <br>«Может быть, в этом отеле встречались шпионы?<br>Офицер уже исчез, в отель входили рядовые разных армий, и это только усилило мои подозрения. <a name='more1'></a>...Я сразу понял, что ничего не узнаю, потому что, стоя в тени на лестнице, я несколько раз услышал, как спрашивали комнату, однако ответ был неизменен: все заняты. Очевидно, комнаты в шпионском гнезде могли получить только свои, и простому моряку, объявившемуся чуть позже, поспешили выдать ключи от номера 28.<br>... Незамеченный в темноте, я разглядел нескольких солдат и двух рабочих, преспокойно болтавших в душной комнатке, вульгарно украшенной женскими фотографиями из журналов и иллюстрированных обозрений. Они тихо болтали, причем в патриотическом духе: "Что поделаешь, все там будем", - сказал один. "Не, я-то уверен, что меня не убьют", - ответил другой на не расслышанное мною пожелание; ему, как мне показалось, завтра пора было на передовую. "Ну, я так думаю, в двадцать два и только полгода постреляв, это чересчур", - воскликнул он, и в его голосе еще сильнее, чем желание долгой жизни, сквозила убежденность, что он рассуждает здраво, словно бы оттого, что ему исполнилось только двадцать два, у него больше шансов выжить, что умереть в таком возрасте просто невозможно. "А Париж - это неслабо; не скажешь, что здесь война, - сказал другой.<br>... Банальность этих разговоров не побуждала меня слушать их и дальше, я думал уже то ли уйти, то ли войти внутрь, и вдруг услышал слова, заставившие меня содрогнуться, и от моего равнодушия не осталось и следа: "Вот дела, патрон-то не вернулся; черт, поди пойми, где он сейчас возьмет цепи-то". - "Да ведь того привязали уже". - "Да привязать-то привязали, да привяжи меня так, я бы мигом развязался". - "Но замок-то закрыт". - "Закрыть-то закрыт, так накрайняк и откроется. Плохо, что цепочки не очень длинные. Что ты мне объясняешь, я вчера его всю ночь лупил, у меня все руки были в кровище". - "Ты его сегодня?" - "Не, не я. Морис. Но я завтра, патрон обещал". - Теперь я понял, зачем понадобились крепкие руки моряка. Сюда не пускали мирных буржуа не только потому, что в этом отеле угнездились шпионы. Здесь совершится чудовищное преступление, если никто вовремя не предотвратит его и не арестует виновных. Во всем этом, однако, в тихой и грозной ночи, было что-то от сновидения, что-то от сказки, и, исполненный гордости поборника справедливости и сладострастия поэта, я решительно вошел внутрь.<br>Я слегка тронул шляпу; присутствующие, не особо обеспокоившись, более или менее вежливо ответили на мое приветствие...."Открыли бы что ли окно, дымища-то здесь!" - сказал авиатор; и действительно, каждый курил трубку или сигарету. "Да, но закройте тогда ставни, знаете же, что нельзя светить из-за цеппелинов". - "Не будет больше цеппелинов. В газетах написали, что они все попадали". - "Не будет больше, не будет больше - да ты что об этом знаешь? Вот посидишь, как я, год и три месяца в окопе, собьешь свой пятый бошевский самолет, тогда и говори. Не надо верить газетам. »<br>Марселя принимают за обычного клиента и дают ему номер. Он подслушивает и подглядывает, как обычно (еще в первом романе цикла он подглядывал за лесбиянками, а потом (в «Содоме и Гоморре») за бароном де Шарлю. И опять он видит барона в сомнительной ситуации. <br> «И тут из одной комнаты в конце коридора послышались приглушенные стоны. Я живо пошел туда и приложил ухо к двери. "Я прошу вас, смилуйтесь, смилуйтесь ради Бога, отвяжите меня, не бейте меня так больно, - говорил кто-то. - Я ноги вам целую, умоляю вас, я больше не буду... Сжальтесь надо мной...". - "Нет, сволочь, и раз уж ты орешь и ползаешь на коленях, сейчас мы прикуем тебя к кровати - и не будет тебе пощады!" - и я услышал, как щелкнула плеть, вероятно, с железными струнами, ибо тотчас последовал крик боли. Я заметил, что в этой комнате было слуховое окошко, которое забыли закрыть; крадучись в сумраке, я проскользнул к нему, и увидел перед собой прикованного к кровати, подобно Прометею на скале, получающего удары, наносимые ему Морисом, плетью, действительно со стальными крючьями, уже окровавленного, покрытого синяками, свидетельствовавшими, что пытка была не первой, г-на де Шарлю. Внезапно дверь отворилась, туда вошел кто-то, но по счастью меня не заметил, - это был Жюпьен.»<br>Жюпьен — человек из простонародья, бывший любовник де Шарлю и его преданный друг. Он и содержит это заведение. Причем одним из главных мотивов является желание уберечь барона от беды: сделать так, чтобы тот не искал приключений неизвестно где, рискуя нарваться на шантажистов, убийц или полицию. Во Франции сам по себе гомосексуализм не преследовался, но могли задержать за непристойное поведение в общественном месте. Вот как о французских законах пишет Э.М.Форстер в "Морисе" (психиатр дает совет главному герою, кстати, почти тезке( ударение в имени на другой слог) простого парня, секшего барона де Шарлю):<br>« — ...я хочу вылечиться. Я хочу быть, как все остальные мужчины, а не как эти отщепенцы, с которыми никто не желает...<br>...<br>— Боюсь, я могу посоветовать вам только переехать жить в страну, которая приняла Кодекс Наполеона,— сказал он.<br><br>— Не понимаю.<br><br>— Например, во Францию или Италию. Там гомосексуализм не считается преступлением.<br><br>— Вы хотите сказать, что француз может быть с другом, не боясь угодить в тюрьму?<br><br>— Быть? Вы имеете в виду, совокупляться? Если оба они совершеннолетние и не делают это в вызывающей для общества форме, то несомненно.<br><br>— А будет когда-нибудь в Англии такой закон?<br><br>— Сомневаюсь. В Англии всегда с неохотой принимали человеческое естество.<br><br>Морис понял. Он сам был англичанин, и его самого волновали только собственные беды. Он грустно улыбнулся.<br><br>— Тогда получается вот что: всегда были и всегда будут люди вроде меня, и всегда они подвергались гонениям.<br><br>— Это так, мистер Холл; или, как предпочитает утверждать психиатрия, всегда были, есть и будут все мыслимые типы личности. И вы должны запомнить, что в Англии ваш тип когда-то приговаривали к смертной казни.<br><br>— Неужели это было? С другой стороны, они могли спрятаться. Англия не сплошь заселена, и не везде есть полиция. Люди моего сорта могли бы убежать в леса.<br><br>— Да что вы! Не уверен.<br>...Как спокойно было с этим человеком! Наука лучше, чем сочувствие, если только это наука.»<br><br>Вернемся к Прусту. Барон, оставшись вдвоем с Жюпьеном, жалуется: "Я не хотел говорить при этом малыше - он очень мил и старается вовсю. Но мне кажется, что он недостаточно груб. Он приятно выглядит, но называет меня сволочью, словно повторяет урок". - "Нет, никто ему ничего не говорил, - ответил Жюпьен, не замечая, что это утверждение неправдоподобно. - Он, кстати, привлекался по делу об убийстве консьержки из Ла Вилетт".<br>Жюпьен обманывает барона. Зная, что тот мечтает о по-настоящему опасных молодых людях, Жюпьен придумывает про вполне обычных парней разные истории, стремясь показать, что они бандиты и убийцы. <br>Это вовсе не так. Марсель позднее думает о простых парнях, приходивших заработать в это заведение: «Наверное, дурное воспитание, а то и полное отсутствие такового, вкупе со склонностью зарабатывать если и не наименее тяжким трудом (в конце концов, есть много занятий поспокойнее...), то во всяком случае сколь можно менее хлопотным, привели этих "юношей" к роду деятельности, которому, если можно так выразиться, они предавались с чистым сердцем за не то чтобы большие деньги, и который не приносил им никакого удовольствия, а поначалу, должно быть, внушал отвращение. Тут, конечно же, можно было бы говорить об их окончательной испорченности, но на войне они зарекомендовали себя бравыми солдатами, несравненными "удальцами", да и в гражданской жизни они порой выказывали если и не абсолютную добропорядочность, то доброе сердце. Они давно уже не сознавали, что в жизни морально, что аморально, ибо жили жизнью своей среды.»<br>Я спустился по лестнице и вернулся в маленький вестибюль... Дверь хлопнула вновь: это был шофер, он ходил прогуляться. "Как, уже все? Что-то ты недолго", - произнес он, заметив Мориса, который, по его представлению, еще должен был лупить "Человека в цепях"... - "Ты-то гулял, тебе не долго,- ответил Морис, уязвленный тем, что наверху он "не подошел". - А вот ты пошлепай вовсю, как я, в такую жару! Если бы не пятьдесят франков, что он дает..." - "И потом, мужик здорово болтает, сразу видно, что с образованием. Говорил он, как скоро все это закончится?" ...<br><br>«Доносились голоса клиентов, спрашивавших у патрона, не может ли он свести их с ливрейным лакеем, служкой, чернокожим шофером. Все профессии интересовали старых безумцев, войска всех армий, союзники всех наций. Некоторые испытывали особую тягу к канадцам, подпав - быть может, неосознанно, - под очарование их акцента, столь легкого, что невозможно разобрать, что он напоминает: старую Францию или Англию. По причине юбок, а также оттого, что некоторые озерные грезы совпадают с подобными мечтами, шотландцы были нарасхват. И так как во всякое безумие вплетается что-то личное, подчас его усугубляя, старик, уже удовлетворивший, наверное, все свои прихоти, настойчиво требовал свести его с каким-нибудь увечным.<br>... Вскоре и правда явился барон, шагая с трудом от ран, к которым, впрочем, ему пора уже было привыкнуть. Хотя увеселения подошли к концу и оставалось только выдать причитающуюся плату Морису, он обвел кружок юношей взором и нежным, и пытливым, рассчитывая на дополнительное удовольствие по ходу расшаркиваний - совершенно платонических, но любовно неторопливых. И в это резвом легкомыслии, которое он выказывал перед немного смутившим его гаремом, в этих покачиваниях головой и туловищем, этих томных взглядах, так поразивших меня, когда я впервые увидел его в Распельере, я снова признал грацию, доставшуюся ему в наследство от какой-нибудь бабки, мне лично незнакомой; она затенялась в повседневной жизни его мужественным лицом, но, если он хотел понравиться низкой среде, кокетливо распускалась желанием вести себя, как добрая матрона....он подошел к Морису, чтобы вручить пятьдесят франков, но сначала взял его за талию: "Ты никогда не говорил мне, что зарезал консьержку из Бельвиля". И г-н де Шарлю захрипел от восторга, нависая прямо над лицом Мориса: "Что вы, господин барон, - сказал жиголо, которого забыли предупредить, - как вы могли в это поверить? - либо действительно этот факт был ложен, либо правдив, но подозреваемый находил его, однако, отвратительным и склонен был отрицать. - Убить себе подобного?.. Я понимаю еще, если мужика, боша например, потому что война, но женщину, и к тому же - старую женщину!.." Барона от провозглашения этих добродетельных принципов словно холодным душем окатило, он сухо отодвинулся от Мориса, выдав ему, однако, деньги, - но с раздосадованным выражением одураченного человека, который не хотел бы устраивать шума и платит, но не рад. Получатель только усилил дурное впечатление барона, выразив благодарность следующим манером: "Я завтра же вышлю их старикам и только немножко братку оставлю, он сейчас на фронте". Эти трогательные чувства столь же разочаровали г-на де Шарлю, сколь взбесило их выражение - незамысловатое, крестьянское. Жюпьен иногда говорил им, что надо все-таки быть поизвращенней.»<br>«.. Барон и для разговора, для общества, игры в карты, предпочитал людей простого склада, тянувших из него деньги. ... он никого не находил достаточно изысканным для своих светских отношений и вполне аморальным для иных. ... Может, от старческой усталости, или потому, что его чувственность приспособилась к самым незамысловатым отношениям, барон жил теперь с "мужичьем", освоив таким образом, и не подозревая о том, наследие великих предков - герцога де Ларошфуко, принца д'Аркур, герцога де Берри, которые, как показал нам Сен-Симон, проводили жизнь в обществе лакеев, разделявших их увеселения, тянувших из них бесчисленные суммы... "... я поступил так, чтобы уберечь его от бед, - добавил Жюпьен, - потому что барон, знаете ли, это большое дитя. Даже теперь, когда у него есть все, чего он только может захотеть, он еще иногда отправляется куда глаза глядят и ищет себе неприятностей. В такое время его щедрость может дорого обойтись. Недавно барон чуть до смерти не напугал несчастного посыльного, - он ему, знаете ли, послал огромные деньги, чтобы тот пришел к нему на дом! (На дом, какая неосторожность!) Этот мальчик, - он, правда, любил только женщин, - успокоился, когда понял, чего от него хотят. Ведь когда барон предлагал ему деньги, он принял его за шпиона. И он испытал сильное облегчение, узнав, что от него требуют выдать не родину, а тело, что, может быть, не более морально, но менее опасно и, главное, не так сложно". ...<br>"Пока что, - ответил я Жюпьену, - это не поддается сравнениям, здесь хуже, чем в сумасшедшем доме. ... Я, как халиф из Тысячи и одной ночи, спешил на помощь избиваемому человеку, но мне была показана другая сказка этого произведения, в которой женщина, превращенная в собаку, сама нарывается на удары, чтобы обрести былую форму". Казалось, Жюпьена потрясли мои слова: он понял, что я видел порку барона. Он притих на мгновение, неожиданно (он не получил никакого образования, но уже не раз, повстречавшись со мной или Франсуазой во дворе, удивлял нас замысловатостью своей речи) он с усмешкой обратился ко мне: "Вы вспомнили две сказки из Тысячи и одной ночи. Но я знаю сказку из другой книги, которую я видел у барона (он намекал на перевод Сезама и Лилий, посланный мною г-ну де Шарлю). Если как-нибудь вечером вам захочется посмотреть на - не скажу сорок, но десять разбойников, вы только придите сюда; чтобы узнать, на месте я, или нет, посмотрите наверх, я включу свет и открою окно, это значит, что я дома, что можно войти; вот вам и "сезам" ко мне. Я говорю только о Сезаме. Что касается лилий, если именно это вас интересует, я советую вам поискать их в других местах". ...Вскоре послышалась пальба заграждения, такая сильная, что стало ясно: совсем рядом, прямо над нами летят немецкие самолеты.»<br>«По пути домой я размышлял, как быстро наши привычки выходят из-под опеки сознания... ... И как маломальское чувство собственного достоинства, уважения к себе не уберегли чувственность барона де Шарлю, сколь бы ни пренебрегал он в своем аристократическом высокомерии тем, что "люди говорят", от такого рода удовольствий, которые оправдало бы, наверное, только полное безумие? Но он, как и Жюпьен, должно быть, так давно укоренился в привычке разделять мораль и поступки (впрочем, это случается и на другой стезе - иногда у судьи, иногда у государственного мужа и т. п.), что она уже могла поступаться мнением морального чувства, развиваясь, усугубляясь день ото дня, пока сей добровольный Прометей не призвал Силу, чтобы та приковала его к Скале из чистой материи. Я понимал, что заболевание г-на де Шарлю вступило в новые круги, что скорость эволюции недуга, с тех пор, как я узнал о нем, если судить по наблюдавшимся мною различным его этапам, неуклонно возрастала. В упрямстве г-на де Шарлю, который требовал, чтобы на его руки и ноги наложили кольца крепчайшей стали, настаивал на брусе возмездия, чтобы его приковали и, если верить Жюпьену, на самых жутких аксессуарах, которых не выпросишь и у матросов - потому что они применялись для наказаний, вышедших из употребления даже на борту кораблей, что славились когда-то суровой дисциплиной, - в глуби всего этого затаилась его греза о мужественности, о которой свидетельствовали и дикие его выходки, и, в душе, цельная миниатюра, не видная нам, но, как сквозь окна, отбрасывавшая тени - креста и феодальных пыток, украшавших его средневековое воображение. ... В целом это его желание, - чтобы его оковали, били, - в своем безобразии обнаруживало столь же поэтическую грезу, как у иных - желание съездить в Венецию, содержать балерин.» (Перевод Алексея Година)<a name='more1end'></a><br><a href="http://lib.ru/INPROZ/PRUST/wremya.txt" target="_blank">lib.ru/INPROZ/PRUST/wremya.txt</a><br><br><div style="text-align:right;font-size:80%;"><a href="http://www.diary.ru/member/?660853" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">профиль</a> <a href="http://www.diary.ru/~tes3m" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">дневник</a></div> Fri, 08 Jan 2010 17:05:07 +0300 tes3m литература 20 векафранцузская литература http://www.diary.ru/~Tryphena/p91571027.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p91571027.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p91571027.htm Букеровская премия 2004<br><br>«Как все по-настоящему совершенные вещи, классический английский роман поразительно стабилен. Джулиан Барнс и Дэвид Лодж пишут сегодня примерно так же, как семьюдесятью годами ранее писали Ивлин Во и Лоуренс Даррелл, а те в свою очередь не слишком далеко отстоят от Диккенса или Стерна. Однако даже на фоне своих консервативных современников Алан Холлингхерст выделяется гипертрофированной, почти пародийной английскостью. Видимо, именно это качество в прошлом году снискало его роману «Линия красоты» Букеровскую премию, а самому писателю — славу непревзойденного стилиста.<a name='more1'></a><br><br>Впрочем, традиционность Холлингхерста четко ограничена размеренной повествовательностью его языка, а также выбором героев и мест действия (высший свет и богема, богатые городские дома и загородные викторианские особняки) и практически не затрагивает сюжет как таковой — достаточно провокативный и смелый.<br><br>В 1983 году застенчивый юный гей, окфордский выпускник Ник Гест поселяется в лондонском доме своего богатого и красивого университетского приятеля Тоби Феддена, и вскоре становится пусть не совсем полноправным, но все же членом его аристократичной семьи. Нежная влюбленность и грубый секс, первые профессиональные успехи и первое невольное предательство, ложь, наркотики, смерть возлюбленного от СПИДа, и, самое главное, печаль и боль неизбежного взросления — все это уместится в те четыре года, которые Нику предстоит провести под кровом Федденов.<br><br>Роман изобилует рискованными эпизодами, однако — странное дело! — шокирующего впечатления отнюдь не производит. Даже самые откровенные гомосексуальные сцены (а их у Холлингхерста немало), будучи погружены в благопристойно-консервативный антураж, немедленно начинают казаться совершенно невинными.<br><br>Что лишний раз подтверждает правило: о каких бы сомнительных материях ни шла в нем речь, настоящий английский роман всегда остается образцом респектабельности и стабильности.» <a name='more1end'></a><br><br> Галина Юзефович <a href="http://www.stengazeta.net/article.html?article=613" target=_blank>отсюда</a><br> Роман был издан у нас — М.: Росмэн, 2005<br><br><div style="text-align:right;font-size:80%;"><a href="http://www.diary.ru/member/?1146930" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">профиль</a> <a href="http://www.diary.ru/~cvik" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">дневник</a></div> Thu, 07 Jan 2010 15:35:30 +0300 cvik английская литературасовременная литература http://www.diary.ru/~Tryphena/p91057988.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p91057988.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p91057988.htm <a href="http://lib.rus.ec/b/120245/read#t5" target="_blank">lib.rus.ec/b/120245/read#t5</a><br>« Предисловие <br>Имя султана Джема давно забыто, а между тем несколько сот лет назад оно было у всех на устах. В ту пору – сотни лет назад – о Джеме слагали стихи и писали романы, ему посвящались бы и газетные подвалы, существуй газеты и газетные подвалы в его времена; о Джеме слагали песни странствующие певцы. В семнадцатом веке не найти темы более напряженной, более волнующей, чем история Джема (или Зизима, как его называли на Западе).<br><a name='more1'></a><br>Как это часто бывает, для писателей и поэтов Джем явился лишь поводом, канвой, по которой они вышивали узор собственных измышлений. Для семнадцатого столетия Джем был злосчастным узником и коварно обманутым возлюбленным благородных дам, так же, как и он, томившихся в заточении; они видели в Джеме кристально чистого юношу, жертву придворных интриг и людского жестокосердия...<br><br><br>...Необычным было и лицо его – светлокожее, цвета пшеницы, как у нас говорят. Рыжие, в крутых завитках волосы, обрамлявшие лицо нашего почившего султана, у его сына сменились золотистыми и гладкими. Как все правоверные, мой господин ходил покрыв голову, но я, самый близкий ему человек на протяжении почти двух десятилетий, нередко видел его с непокрытой головой, и признаюсь, что не случалось моему взору наслаждаться картиной более прекрасной, чем та, какую являл собой Джем с его длинными шелковистыми волосами, четкими очертаниями не очень высокого лба, с тонким изгибом более темных, чем волосы, сросшихся бровей. Глаза описывать не стану – казалось, утренняя заря плещется в быстротекущих водах, вот какими были глаза Джема.<br><br>Понимаю, для вас это непостижимо. В ваших стихах и песнях утомительно воспевается женская прелесть – будто вся краса земли воплощена в женщине. Как вы слепы! Что может более радовать взор, чем мужчина – юный, еще не огрубелый, стройный, звенящий, как натянутая тетива, для которого каждое движение – радость, для чьей упругой поступи словно бы создана земля?<br><br>У вас это восхищение почитается нездоровым и постыдным, потому что вы вкладываете в него один лишь плотский смысл. Тут уж я в свою очередь не понимаю вас, ведь мы принадлежим к разным мирам. В нашем мире женщина была даже не кем-то, а чем-то, мы связывали себя с ней единственным и весьма несложным образом, без выбора, поисков, предпочтений. Мы покупали своих жен, даже не видя их в лицо. Иногда нам везло – тогда этот союз бывал терпим. Гораздо чаще удача изменяла. Однако, поверьте, мы заслуживали сострадания и в том и в другом случае – не переоценивайте преимуществ мусульманской семьи. И в том и в другом случае мы жили рядом с некой навязанной нам, незнакомой и нежеланной вещью. Эта вещь производила на свет детей, что в какой-то мере оправдывало потерянные возле нее ночи; она молчала, что делало отчужденность выносимой. И тем не менее отчужденность оставалась – огромная, неодолимая, полная неприязни и обиды.<br><br>Большинство из нас – те, кто ничего не могли дать и не жаждали ничего получать, – мирились с этим. В те времена мы были страною воинов. Для воина не существует такого понятия, как домашний очаг: ему не нужно делиться мыслями, чувствами; а победами – что ж, победу отлично делишь с соседом по шатру; после битвы, бешеной скачки, охоты не остается излишних душевных порывов. Войско бойцов-дервишей растекалось по Европе. Во время коротких роздыхов между сражениями они насиловали женщин, а женились лишь после того, как султан распускал войско – тогда они покупали себе жен.<br><br>Вы, наверно, заметили, я говорю – они, а не мы; мы – те, кто составлял двор Джема, – не были воинами, хотя победоносное наше войско боготворило Джема. Мы были певцами. Нам была неведома блаженная усталость после битвы, зато мы знали иные волнения – радость или печаль. Мы старались передать их кому-то другому, чтобы они возвратились к нам – более глубокими, обогащенными – и затем излились в стихах.<br><br>Этот другой не мог быть женщиной. Наши женщина были отталкивающе уступчивы, всегда и во всем с нами согласны. Отвращение, вызываемое доступностью, отдаляло нас от них, возвращало к себе подобным! Вы находите это противоестественным, но нам приходилось выбирать из двух противоестественных крайностей: одиночеством мужского начала и одиночеством духа. А ведь мы были поэтами и наш дух в одиночестве заледенел бы – поэтому мы предпочли первое.<br><br>Простите, что ввергаю вас в рассуждения, звучащие непристойно для вас и вашего времени. Но вы ведь рассчитываете на меня – первого, самого близкого, самого верного друга Джема. Иначе на моем месте оказалась бы его жена или возлюбленная – только любовь дает возможность чувствовать чувствами другого человека, страдать его страданиями, мыслить самыми сокровенными его мыслями. Да не будет оскорблен слух ваш: такую любовь испытывал к Джему только я один. И поэтому знал Джема лучше, чем он сам себя знал.»<a name='more1end'></a><br><br><div style="text-align:right;font-size:80%;"><a href="http://www.diary.ru/member/?1496899" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">профиль</a> <a href="http://www.diary.ru/~Ollemri" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">дневник</a></div> Sat, 02 Jan 2010 22:14:02 +0300 Ollemri востокисторияистория, востоксовременная литература http://www.diary.ru/~Tryphena/p90492374.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p90492374.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p90492374.htm <div align="right"><b>28.12.2009</b> в 17:39</div>Пишет <a style="color:#000000;font-weight:bold;" href="http://www.diary.ru/~tes3m/" title="дневник: Дневник tes3m" target=_blank>tes3m</a>:<br><br><b>We have to know who was ... whom. And you never make that clear in the book.</b><br><a name='more1'></a> Я пыталась найти в сети "Прощай, Берлин" Ишервуда, но не нашла. Зато нашла цитату из рецензии в "лимонке": «Время действия - Германия, 30 год...<br>Автор, непонятно по каким причинам оказавшийся там и тогда, активно участвует в жизни своих персонажей: дружит с проститутками и мелкими воришками, живет в квартире чернорабочего, склонного к алкоголю и обобщениям, наблюдает пару гомосексуалистов, посещает собрания скаутов с коммунистическими убеждениями, становится свидетелем нацистских демонстраций.»<br>Рецензенту не ясны причины, по которым Ишервуд приехал в Берлин — в "the buggers daydream", по выражению Одена (оказавшегося там же и тогда же), зато он понял, что два персонажа книги — английский интеллигент Питер и рабочий Отто — любовники. Помню, как лет 10 назад одна знакомая в реале даже ужаснулась, когда узнала, что я их так воспринимаю: «Да нет же тут этого! И где ты это видишь?» Она была из тех, кто все воспринимает буквально: не написано, что любовники, написано, что друзья, значит, «в романе этого нет».<br>Ишервуд, рассказывая о Питере и Отто, не упоминает о том, что они любовники, но догадаться об этом совсем не сложно. Англичанин и простой немецкий парень живут в одной квартире, а обоснование этому такое: немецкий рабочий (16-17 лет) взялся лечить английского интеллигента от неврастении, робости и вообще всего, с чем не справились психоаналитики («Что?... Ты платил ему пятнадцать марок в день только за то, что он соизволил с тобой беседовать? Да за десять марок я буду разговаривать с тобой с утра до вечера и с вечера до утра!») Парень ходит на свидания с девицами, на танцы, англичанин из-за этого сердится, страдает. Немец дразнит его, восхищаясь другими мужчинами— их спортивностью, хорошей физической формой («Тебе тоже нужно заняться спортом, Питер! Тогда у тебя тоже будет такая же фигура, как у него!») и характером.<br>Питер говорит повествователю, Кристоферу, что Отто бросит его, если он перестанет давать ему деньги.<br>«— Ты думаешь, ему нет до тебя никакого дела?<br>— В начале было, наверное... Но теперь... Теперь нас ничего не связывает, кроме денег.<br>— Ты все еще любишь его?<br>— Нет... Я не знаю. Может быть... я ненавижу его иногда — если это признак любви.»<br>Пока я это перепечатывала, я поняла, что Ишервуд написал гораздо прозрачнее, чем мне помнилось. Видимо, не только моей знакомой, но даже мне тогда не хватало сведений. Тогда казалось, что Ишервуд нарочно придумал многочисленных подружек Отто, чтобы читатели не догадались, что Питер и Отто любовники. А теперь я привыкла к тому, что простые парни, встречавшиеся с состоятельными геями, обычно имели подружек, потом женились, заводили семью, и себя никоим образом к геям не причисляли. <br>Более того, я прочитала о том, что под именем Отто в романе описан реальный человек. А прототипом Питера был ... сам Ишервуд. Да, хотя он появляется в повествовании и как Кристофер, друг Питера, так сказать, «сторонний наблюдатель», но он же и Питер. Такое раздвоение нужно было не только для того, чтобы замаскировать гомосексуальность автора, но и для того, чтобы более свободно рассказать о его не очень дружной семье, не очень счастливом детстве и многочисленных комплексах. Кстати, известно, что Одену не понравилось, как сдержанно показана в другом романе Ишервуда гомосексуальная связь. Оден писал: "Мы должны знать, кто кого ... . А по твоей книге этого не понять".(2)<br>Нашла еще короткую рецензию, которая меня озадачила. О книге там сказано: «Она написана целомудренным пером застенчивого (по нашей нынешней мерке) гомосексуала, наказывающего себя за свой "грех" принудительным прибыванием во все более неблагополучной столице европейского гомосексуализма конца 20-х - начала 30-х годов». Наказывающего себя за свой "грех"! Это Ишервуд-то себя наказывал? Он сперва принимал свою гомосексуальность легко и естественно, а потом начал относиться к ней как к осознанному выбору, настолько подчеркивая свой протест против общепринятых условностей, что друзья шутили— если бы весь мир вдруг стал гомосексуален, Ишервуд в знак протеста сделался бы натуралом. <br>1. Auden and Isherwood: The Berlin Years by Norman Page - 2000, стр. 196-197<br>2. "We have to know who was fucking whom. And you never make that clear in the book."— цитирую по Auden and Isherwood: The Berlin Years <a href="http://books.google.com/books?id=Q-MTioUmduIC&pg=PA197&dq=isherwood+auden+otto+piter&lr=&hl=ru&cd=1#v=onepage&q=&f=false" target=_blank>стр 197</a><a name='more1end'></a><br><br><small><a href="http://www.diary.ru/~tes3m/p90440750.htm" target=_blank>URL записи</a></small><br><a href="http://static.diary.ru/userdir/1/2/2/8/1228716/48186857.jpg" target=_blank><img src="http://static.diary.ru/userdir/1/2/2/8/1228716/thumb/48186857.jpg"></a><br>Большая фотография Ишервуда и Одена (фотограф Карл Ван Вехтен).<br><br><div style="text-align:right;font-size:80%;"><a href="http://www.diary.ru/member/?747157" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">профиль</a> <a href="http://www.diary.ru/~Tryphena" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">дневник</a></div> Mon, 28 Dec 2009 21:34:29 +0300 Tryphena литература 20 векаанглийская литература http://www.diary.ru/~Tryphena/p90376139.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p90376139.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p90376139.htm Киносценарий Николая Гацунаева( <a href="http://lib.rus.ec/a/3601" target="_blank">lib.rus.ec/a/3601</a> ), напечатанный в сборнике с его романом "Звездный скиталец". Там были отношения английского офицера с молодым туркменом, в которых я в меру своей нынешней "испорченности" <img class="smile" src="http://static.diary.ru/picture/3.gif" alt=":)"> подозреваю слэш.<br> Но текст не нашла ни на бумаге ни в тырнете, так что проверить не могу.<br><br>Может, кто-то знает? <img class="smile" src="http://static.diary.ru/picture/2430225.gif" alt=":duma2:"><br><br><div style="text-align:right;font-size:80%;"><a href="http://www.diary.ru/member/?1496899" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">профиль</a> <a href="http://www.diary.ru/~Ollemri" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">дневник</a></div> Sun, 27 Dec 2009 22:31:57 +0300 Ollemri слэшрусская литература http://www.diary.ru/~Tryphena/p89721626.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p89721626.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p89721626.htm «Четверг, 23 января 1999<br>Закончил читать тысячестраничный дневник Кристофера Ишервуда (первый том!) и почти на неделю погрузился в глубокую депрессию. Причин много.<br><br>Для меня Ишервуд представляет несколько очень важных линий жизни. Во-первых, есть целый круг связей общества Веданты, так или иначе включающий в себя Олдоса Хаксли, Джеральда Хёрда и Томаса Манна (последнего непрочно, но значимо). Вместе со Свами Прабхаванадой Ишервуд сделал некоторые из первых и, безусловно, наиболее легко читаемых переводов Бхагавад Гиты, Йога Сутр Патанджали и моего любимого текста «Верховное сокровище различения».<br><a name='more1'></a><br>Так, что еще в 1941 г. Кристофер пишет в своем дневнике: «Стараться уничтожить свое эго, позволить, чтобы в тебе жила Реальная Самость, используя твои руки и ноги, твой мозг и твой голос. Это фантастически трудно, и в то же время зачем еще нужна жизнь?» Это также должно было позволить ему понимать кое-что, чего совершенно не способны понять чистые «религии наследия» — от экологии и поклонения Гайе до экопсихологии: «Всякий раз, когда цели того или иного движения лежат во времени, оно всегда прибегает к насилию». К счастью, Кристофер слегка приправлял эту глубоко духовную линию в себе горьким юмором; он твердо намеревался прожить свою жизнь «со страстью, с неподдельной увлеченностью и искренней враждебностью».<br><br>Но Ишервуд всегда по-своему боролся за интегральный подход, соединявший духовность с земной жизнью, вероятно, потому, что, по его словам, секс и дух в нем были одинаково сильны и в то же время зачастую явно противостояли друг другу. Мне нравится его честное стремление сохранять и то и другое даже в крайних формах.<br><br>Большинство людей знают Ишервуда, даже если им самим это неизвестно, поскольку он был главным мужским персонажем в фильме «Кабаре», поставленном по одному из его коротких рассказов из сборника «До свидания, Берлин» (прототипом героини рассказа «Салли Боулз» отчасти послужила певица Джин Росс, с которой Ишервуд познакомился в 1931 г. в Берлине). В фильме Кристофера играет Майкл Йорк, а Лайза Минелли за исполнение роли Салли получила «Оскара». Рассказ написан блестяще, как, должно быть, знала Вирджиния Вулф, когда писала в своем дневнике: «Мы встретились с Ишервудом на пороге. Он — стройный распущенный юноша. У. Моэм говорит, что «в руках этого молодого человека — будущее английского романа»».<br><br>Кроме того, рассказ «Салли Боулз» (кстати, фамилия происходит от Пола Боулза, композитора, переводчика Сартра — он перевел «За запертой дверью» — и плодовитого писателя — наиболее известно его «Укрывающее небо»; Ишервуд восхищался его творчеством и назвал Салли в честь него) был положен в основу более ранней бродвейской постановки «Я — фотоаппарат», благодаря которой Джулия Харрис стала кинозвездой. Название взято из знаменитого отрывка в книге, который часто цитируют и обычно понимают неправильно: «Я — фотоаппарат с открытым затвором, совершенно пассивный, регистрирующий, не думающий. Регистрирующий бреющегося мужчину в окне напротив и женщину в кимоно, моющую волосы. Когда-нибудь все это придется проявить, аккуратно отпечатать, закрепить». На этом этапе у Ишервуда было лишь смутное представление о великих учениях Востока и Запада о подлинной Самости как беспристрастном Свидетеле, однако вы можете видеть первые проблески (это очень похоже на знаменитое «прозрачное глазное яблоко» у Эмерсона: «весь жалкий эгоизм исчезает. Я становлюсь прозрачным глазным яблоком; я — ничто; я вижу все»). Критики нападали на Ишервуда за эту отстраненность, отсутствие интереса и т. д. Но, как указывал сам Ишервуд, это совершенно неправильное понимание такого состояния: «Представление, будто я был человеком, полностью отрешившимся от всего, что происходило вокруг меня, абсолютно неверно. Подлинный Свидетель позволяет возникать всему, что возникает, — неважно, будь то страсть, спокойствие, увлеченность, отстраненность, искренняя враждебность. Но глупо думать, будто это подобное смерти отрешение от жизни.<br><br>Во всяком случае, Ишервуд определенно не был отрешенным. В действительности один из его лучших друзей в то время и на протяжении почти всей жизни У. Г. Оден — которому уже суждено было стать одним из двух или трех величайших поэтов столетия — в конце 20-х годов отправился в Берлин, в основном в поисках порочного секса, и уговорил Кристофера присоединиться к нему. Оба они были геями, и знаменитые бары для юношей — особенно «Уютный уголок» — привязали Ишервуда и Одена к Берлину на несколько лет. Распущенный секс, особенно в юношеском возрасте, что ж, это еще одна его черта.<br><br>(Ишервуд стал чем-то вроде героя для сегодняшних геев, главным образом из-за своего решительного приятия собственного гомосексуализма, меня оно тоже восхищает. Оно восхищало и Ф. М. Фостера; он оставил Кристоферу свой самый трогательный и очень гомосексуалистский роман «Морис», который по понятным причинам не решался публиковать при жизни. Сегодня мы склонны забывать, что вплоть до совсем недавнего времени в большинстве стран гомосексуализм был преступлением, за которое сажали в тюрьму и иногда приговаривали к смерти. Особенно варварской была позиция Англии, как должна напоминать нам несчастная история Алана Тьюринга. Тьюринг, разгадавший секрет «Энигмы» — шифровальной машины нацистов — и сделавший каждый ход Гитлера известным союзникам, что было блестящей демонстрацией гениальности, возможно давшей для победы в войне больше, чем любое другое отдельное действие, был вознагражден за это, после того как стало известно о его гомосексуализме, тюремным заключением и принудительными гормональными инъекциями для исправления его «болезни». Вскоре после этого он совершил самоубийство.<br><br>Адольф Гитлер, организовавший пивной путч в Мюнхене в 1923 г., был заключен в тюрьму и писал «Майн камф». К 1929 г. экономическое разорение и безысходность принесли национал-социалистам массовую поддержку и, как ни удивительно, в 1934 г., после смерти Гинденбурга, Гитлер объединил должности президента и канцлера, став фюрером всей Германии.<br><br>Ишервуд приезжает в Берлин в 1929 г. и остается там до 1933 г. — в точности в самое горячее время этого, вероятно, наиболее шокирующего периода западной истории — невиданной ранее власти безумия, которой не суждено было когда-либо повториться. И он записывает то, что видит: «Здесь все похоже на жизнь в аду. Все абсолютно на краю гибели. Мы живем по законам военного времени. Никто в Англии не имеет даже отдаленного представления, что это такое. На каждом углу множество полицейских, готовых подавить любую попытку демонстрации. Из-за нищих почти невозможно пройти по улице...»<br><br>Германия самый яркий светильник философии на Западе, наследница Древней Греции — и все должно было кончиться этим: безумцем под личиной маляра из Австрии. И поэтому теперь, в наши дни, невозможно думать о великих — Канте, Гегеле, Спинозе, Марксе, Фихте, Фрейде, Ницше, Эйнштейне, Шопенгауэре, Лейбнице, Шеллинге — всей германской сфере, — не думая в какой-то момент об Освенциме и Треблинке, Сорбиборе и Дахау, Берген-Бельзене и Челмно. Бог мой, у них были имена, словно они были людьми.<br><br>Но причинное связывание германской трансцендентальной традиции с лагерями смерти, весьма распространенное в американском постмодернистском кудахтанье о метаповествованиях, попросту дешево и вульгарно, не говоря уже о том, что неверно. То, что случилось в Германии, было, если не считать миллиона других причин, классическим случаем до/над заблуждения. По существу, вся германская традиция представляет собой исследование до/над заблуждения, порождавшее то Гегеля, то Гитлера. Именно потому, что германская традиция столь возвышенно и столь мощно стремилась к Духу (за что ей честь и хвала вовеки), она была в большей степени подвержена путанице дорациональных телесных и эмоциональных восторгов с надрациональным прозрением и осознанием. Кровь и земля, возврат к природе и благородные дикари, объединяющиеся под знаменем романтического возврата к духу, повторное обретение утраченной Основы, возвращение скрытого Бога, откровение, написанное кровью и вытравленное на плоти тех, кто встал бы на пути этой чистоты крови и нации, и газовые камеры, ожидавшие, как безмолвное чрево Великой Матери, всегда правящей подобными делами, всех тех, кто портил эту чистоту. Германию погубила не рациональность или надрациональность, а ее возрожденные дорациональные импульсы, превратившие крепость в руины.<br><br>Но это еще одна линия: Бог и Дьявол, сошедшиеся в Берлине в 1933 г., и Ишервуд был там.<br><br>Затем есть вся традиция Хаксли. Олдос Хаксли, вероятно, был последним — и в этом отчасти причина моей депрессии, — последним автором, который мог ярко, глубоко и философски писать о мистических и трансцендентальных темах... и восприниматься всерьез интеллигенцией, журналистами, деловым миром, либералами, авангардистами — последним автором, который мог писать о трансцендентальных темах так, что они считались модными, интересными, актуальными. Либералы в основном ненавидят Дух, а консерваторы думают, что Дух — это их собственный фундаменталистский мифический Бог. И те и другие заблуждаются, и все они сегодня посчитали бы Хаксли непонятным. Кто бы теперь мог написать «Вечную философию», чтобы ее горячо обсуждали вне Калифорнии? Сегодня «духовность» — это главным образом (1) фундаменталистские возрождения, (2) нарциссизм Нового Века, (3) мифическая регрессия, (4) тонкий редукционизм «паутины жизни», (5) холизм «флатландии». И Хаксли, и Хёрд, и Ишервуд, и даже Манн нашли бы большую часть всего этого безотрадно скучной.<br><br>Джеральд Хёрд (автор нескольких блестящих книг, включая «Пять возрастов человека», которая послужила основой для очень проницательной «Силы Жизни» Джина Хьюстона, и сам немало сделавший для основания и процветания общества Веданты) познакомил Ишервуда с Хаксли вскоре после того, как Кристофер более или менее постоянно обосновался в Лос-Анджелесе, зарабатывая на жизнь написанием сценариев, как иногда делал Хаксли (а также Теннеси Уильямс, и Уильям Фолкнер, и Ф. Скотт Фицтджеральд — что это были за дни!); они оставались друзьями до самой смерти Хаксли в 1963 г. Именно в Лос-Анджелесе формировалось общество Веданты (в одном из храмов которого, я полагаю, Ади Да одержал свою первую крупную победу). Оно должно было стать одним из трех главных каналов, по которым в эту страну открывался доступ восточной мудрости.<br><br>Если Кристофер был литературным голосом общества, то Хаксли был его умом. Как отмечали Ишервуд и многие другие, Олдос был неважным романистом; его персонажи стереотипны. Мне всегда нравилось его собственное объяснение этого: «У меня почти нет мыслей о себе, и я не люблю их иметь — избегаю их иметь — даже в принципе, — я импровизирую их, только когда кто-нибудь вроде вас хочет их узнать...» Поэтому он взамен писал романы об идеях, хотя осознавал, с каким риском это связано. «Ты не только должен писать о людях, которым есть что сказать — это 0,01 процента человеческой расы. Поэтому настоящие, прирожденные романисты не пишут таких книг. Но я никогда не претендовал на то, чтобы быть прирожденным романистом».<br><br>Вместо этого он великолепно писал об идеях — ярко и блестяще, так что порой дух захватывало. И освобождающе. Как пишет в своих мемуарах сэр Исайя Берлин: «Подобно тому, как в восемнадцатом веке литераторы — ведомые Вольтером, главой цеха, — несли освобождение многим угнетаемым человеческим существам; как это с тех пор делали Байрон или Жорж Санд, Ибсен, Бодлер, Ницше, Уайльд и Жид и, возможно, даже Уэллс или Рассел, так людям моего поколения помогали находить себя романисты, поэты и критики, интересовавшиеся главными проблемами своего времени. Сэр Исайя считает Хаксли, наряду с Эзрой Паундом и Дж. Б. С. Холдейном, одним из главных освободителей своего времени.<br><br>Одна из биографов Хаксли, Сибилла Бедфорд, подмечает еще одну черту этой великой освободительной традиции: она включала в себя «множество необычайно и разнообразно одаренных индивидуумов, что влияние... было огромно. Общим для них было сильное желание приобретать, продвигать и распространять знание — желание улучшать участь, равно как и управление человечества, принятие на себя ответственности — l'intelligence oblige* — и страсть — никакое более мягкое слово не годится — к истине».<br><br>Это было время, когда подобные вещи были даже понятными, не говоря о том, чтобы иметь значение. То есть это было до моего поколения, в котором профессора-гуманитарии решили, что они не могут помогать кому бы то ни было в создании чего бы то ни было, и потому, взамен, в припадке обиды посвящали себя ниспровержению, оставляя только деконструктивистскую улыбку Чеширского кота, повисшую в воздухе; и их шокировало, шокировало, что у кого-то вообще могла быть страсть к истине, поскольку истина — как они благополучно извращали Фуко — это нечто иное, как тонко замаскированная власть, и потому они пытались гарантировать, чтобы никто из их учеников тоже не искал истину, чтобы они чего доброго действительно не нашли ее и не начали делать настоящие работы, сияющие красотой и глубиной.<br><br>Именно потому, что Хаксли занимался трансцендентальным, его проза обладала освобождающей силой. Вы должны знать, что действительно существует трансцендентальное нечто, если собираетесь кого-либо от чего-либо — если не существует ничего за пределами наличного бытия, то нет никакой свободы отданного и освобождение тщетно. Сегодняшним писателям-постмодернистам, которые придерживаются данного, льнут к очевидному, цепляются за тени, прославляют поверхностное, больше некуда деться, и потому освобождение — это последнее из того, что они могут предложить... или вы можете получить.<br><br>Неудивительно, что одним из лучших друзей Олдоса в течение нескольких десятилетий был Кришнамурти (мудрец, на трудах которого я оттачивал свое духовное понимание). Кришнамурти был величайшим освободителем — по крайней мере иногда, — и в таких книгах, как «Свобода от известного», этот выдающийся мудрец указывал на способность беспристрастного осознания освобождать от сковывающих мук пространства, времени, смерти и двойственности. Когда дом (и библиотека) Хаксли сгорел, первыми книгами, которые он попросил восстановить, были «Замечания об образе жизни» Кришнамурти.<br><br>Йегуди Менухин писал об Олдосе: «Он был одновременно ученым и художником, защищавшим все, в чем мы больше всего нуждаемся в раздробленном мире, где каждый из нас несет в себе искажающий осколок какого-то великого разбитого вселенского зеркала. Он ставил своей целью восстанавливать эти фрагменты, И! по крайней мере, в его присутствии, люди были снова цельными. Чтобы знать, к чему мог относиться каждый осколок, необходимо иметь некоторое представление о целом, а столь масштабной цели мог достичь только такой ум, как у Олдоса — очищенный от личного тщеславия, замечающий и фиксирующий все и ничего не использующий в своих интересах».<br><br>К освободителям, подобным Хаксли, я, разумеется, должен отнести и Томаса Манна, которым я увлекся на несколько лет, читая все, что мог найти написанное им и о нем. Он написал свой первый роман «Будденброки» в возрасте 25 лет и получил за него Нобелевскую премию. Кто сегодня смог бы написать «Волшебную гору» и опубликовать ее? И разве «Смерть в Венеции» — это не самый совершенный из когда-либо написанных рассказов? Манн тоже соприкасался с обществом Веданты, когда переехал в Калифорнию. Роберт Музиль, Пруст и Манн — мои любимые, неумолимо интеллигентные авторы этого столетия, «от которого, что весьма примечательно, никому нет никакой пользы», — Музиль.<br><br>Манн сперва поддерживал ретроромантические и реакционные фашистские движения в Германии — народная кровь, и земля, и «душа» Германии — и затем с потрясением и отвращением отвернулся от них, избрав рациональный плюрализм, став самым ясным и громким антинацистским голосом, исходившим из Германии, и, возможно, величайшим романистом-гуманистом столетия. Он глубоко изучал внутреннюю жизнь — Фрейда, Ницше, Шеллинга, Шопенгауэра, мистицизм, — но именно из-за своего предыдущего увлечения дорациональным фашизмом ему всегда трудно отличать дорациональную регрессию от надрационального блаженства. Он — один из великих и драгоценных голосов этого столетия; он столь явно принадлежит к пантеону тех, кто в той или иной степени помогал освобождать огромное множество восприимчивых душ.<br><br>Так что это еще одна линия: великая традиция освободительного писательства, интеллектуального света на службе освобождения, помогающего уничтожать репрессию, идти наперекор власти и избегать ограниченности ума, сколь странно все это бы ни звучало в наши дни. Сегодня эта благородная традиция сводится к рациональным ученым вроде доброго Карла Сагана, пытающегося противостоять шоу Элвиса и массовому помешательству на НЛО, но это настолько благороднее, чем все то, и обращено к столь многому, что выше, и глубже, и истиннее во всех нас. Боюсь, что освободительная традиция умерла вместе с Хаксли.<br><br>Все эти линии свернуты в одну. Поэтому Кристофер Ишервуд для меня что-то вроде «шести градусов Кевина Бэкона». От Ишервуда можно добраться до всего важного за шесть ходов или меньше.<br><br>Но Господи, это так грустно, поскольку столь немногие хотят делать эти шаги. И я так подавлен, читая его дневники и получая ежедневные напоминания об этом.»<a name='more1end'></a><br><a href="http://juragrek.narod.ru/4236.htm" target="_blank">juragrek.narod.ru/4236.htm</a><br>Тут многое не по теме, но мне показалось интересно, как показан Ишервуд-мыслитель в контексте эпохи и я не стало сокращать.<br><br><div style="text-align:right;font-size:80%;"><a href="http://www.diary.ru/member/?1146930" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">профиль</a> <a href="http://www.diary.ru/~cvik" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">дневник</a></div> Tue, 22 Dec 2009 14:37:46 +0300 cvik мистицизмлитература 20 векаанглийская литератураТомас Манн http://www.diary.ru/~Tryphena/p89235053.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p89235053.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p89235053.htm <b>17.12.2009</b> в 18:47Пишет <a style="color:#000000;font-weight:bold;" href="http://www.diary.ru/~viator-k/" title="дневник: B&#246;ses Blut" target=_blank>A. Kirn</a>:<br><br> <span class="quote_text"><div style="padding-left:30px;"><b>Homosexual Desire in Revolutionary Russia: The Regulation of Sexual and Gender Dissen</b><br><div align="center"><a href="http://www.radikal.ru" target=_blank><img src="http://s52.radikal.ru/i135/0912/1b/6ae7fd69a751.jpg"></a></div><br><a name='more1'></a><i>Предваряя русскую публикацию данного исследования, ``Коммерсантъ Weekend`` написал в приложении ``Книжный квартал``: ``За неимением других эту книгу придется считать канонической. Чикагский профессор и гендерный историк Дэн Хили 20 лет колесил по России, изучая историю гомосексуализма в стране, и в итоге в 2001 году выступил с книжкой, в которой, по собственному выражению, ``дарит русскому гомосексуальному движению прошлое``. Гомосексуальное движение, которое и так опирается на исследования Хили как на главный источник по собственной истории, должно быть ему несказанно благодарно…``. Автор: канадско-британский историк и квир-теоретик, не афиширующий собственную сексуальную ориентацию. Неописуемо трудолюбив — количество обработанных архивных источников, особенно уголовных и медицинских дел гомосексуалистов и лесбиянок, близко к феноменальному. В двух словах: любопытная не только заинтересованным лицам история гомосексуализма в России от Алексея Михайловича до Ельцина — а также история реакции российского государства на гомосексуализм. Снабженный сотнями ярких примеров ответ на вопрос, почему в разные исторические периоды гомосексуализм в России то почти легализуется, то уходит в глубочайшее подполье. Детали: слух о мужеложстве Петра I, нравы «теток» — и нашумевшее в 1866 году дело «артели развратников», гомосексуальные тексты русской литературы — Кузмин, Парнок, Зиновьева-Аннибал, выдвинутый Горьким лозунг <b>«Уничтожьте гомосексуалистов — фашизм исчезнет!»</b>, карательная советская медицина — и ее основные затруднения, глава «Может ли гомосексуалист состоять членом коммунистической партии?», особенности однополого секса в тюрьмах и лагерях, принудительное материнство и обязательная гетеросексуальность как характеристики сталинской эпохи, очерк поиска достоверного доказательства наличия/ отсутствия анального сношения, гомосексуальные практики на окраинах Российской империи и борьба с ними.` </i><br>Книга пока в процессе. Но уже сейчас могу сказать, что труд очень интересный. Это не попытка покопаться в грязном белье. Это действительно научная работа с историческими документами и фактами. Книга умная - язык очень профессиональный - примитивных оборотов не ждите. Правда, маленький минус: мне надоедает частое использование термина <i>"маскулинность"</i>. <br>Удивил факт, что пока в Европе за мужеложство серьезно карали, на Руси только журили (кроме анального сношения) и накладывали покаяние, как при признание в мастурбации. <br>Любопытны маршруты гей-тусовки в Питере 19 века, в то время, как о Москве фактов меньше, но главные места сбора - это у Никитских ворот и Чистопрудный бульвар.<br>В общем, очень советую эту книгу всем, потому что качественное исследование на интересную тему, о которой ничего <i>до</i> написано не было. Даже если не увлекаетесь ею, то с точки зрения истории государства очень даже захватывает.<br><br></div></span><small><a href="http://www.diary.ru/~viator-k/p89146157.htm" target=_blank>URL записи</a></small><br><br><a name='more1end'></a><br>В сообществе был уже <a href="http://www.diary.ru/~Tryphena/p46420997.htm" target=_blank>отзыв</a> на русское издание книги Дэна Хили «Гомосексуальное влечение в революционной России».<br><br><div style="text-align:right;font-size:80%;"><a href="http://www.diary.ru/member/?747157" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">профиль</a> <a href="http://www.diary.ru/~Tryphena" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">дневник</a></div> Fri, 18 Dec 2009 12:57:54 +0300 Tryphena Россия http://www.diary.ru/~Tryphena/p88797893.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p88797893.htm http://www.diary.ru/~Tryphena/p88797893.htm <span class="offtop">Одиссей напоил Киклопа и тот принял старого Силена за Ганимеда. </span><br> <a name='more1'></a> Одиссей<br> (бережно поднося полную темную чашу, внушительным тоном)<br><br> Бери и пей, но пей не отрываясь,<br> Чтоб не осталось капли и на дне.<br><br> Киклоп<br> (проникаясь его настроением, облизнул губы и принимает чашу)<br><br> Да здравствует лоза и с виноградом!<br> (Начинает медленно пить и пьет довольно долго.<br> Тем временем - )<br><br> Одиссей<br><br> Коль трапезу обильную запьешь<br> Как следует и оросишь желудок,<br> Хотя бы он не жаждал, - сладок сон,<br> А не допьешь... так горло пересохнет.<br><br> Киклоп<br>(допив, отдает чашу. Глаз замаслился, загорелся. Приходит в чадный восторг)<br><br> Фу... фу... Совсем тонул. Насилу выплыл!<br> Чудесно как! И небо и земля<br> Смешалися и кружатся... Глядите:<br> Вот Зевсов трон и весь священный род<br> Богов...<br> Но только вы, Хариты, даром<br> Чаруете Киклопа. Целовать<br> Я вас не собираюсь...<br> (Обнимает Силена, который слабо отбивается.)<br> Ганимеда<br> Довольно с нас и этого, чтоб ночь<br> Нам усладить. Вообще предпочитаю<br> Я мальчиков другому полу...<br><br> Силен<br> (в ужасе)<br><br> Как?<br> Я - Ганимед Кронида? Что ты? Что ты?<br> (Хочет вырваться, но Киклоп поднимает его и держит на руках, старик только<br> бессильно барахтается.)<br><br> Киклоп<br><br> Сын Дардана... И им я завладел.<br> (Показывая старика зрителям.)<br><br> Силен<br><br> Ой, смерть моя... Как вынесу я это?<br><br> Киклоп<br> (мурлыча среди поцелуев, от которых Силен отбивается)<br><br> Отталкивать любовника за то,<br> Что выпил он... Капризничать... Ну нет.<br> (Бежит с своей ношей в пещеру.)<br><br> Силен<br> (со стоном)<br><br> Увы! Сейчас вина познаю горечь.<a name='more1end'></a><br> <br> Перевод Иннокентия Анненского<br><a href="http://lib.ru/POEEAST/EVRIPID/evripid2_8.txt" target="_blank">lib.ru/POEEAST/EVRIPID/evripid2_8.txt</a><br><br><div style="text-align:right;font-size:80%;"><a href="http://www.diary.ru/member/?1146930" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">профиль</a> <a href="http://www.diary.ru/~cvik" style="border-bottom:1px solid #E5DFDA; text-decoration:none; color:#640E06;">дневник</a></div> Mon, 14 Dec 2009 23:22:40 +0300 cvik пьесаантичность